Калифорнийский поп-панк, безобидный увеселительный жанр, вышедший из дискографий Ramones и Buzzcocks и невиданно разросшийся в середине девяностых, даже в эти золотые для себя годы практически не знал добрых слов. Самой расхожей реакцией на то, что панки по всему Западному побережью вдруг принялись просыпаться богатыми и знаменитыми, стало раздражение: одни указывали на некоторую идиотичность новых пророков и их привычку ковырять пальцем в носу, другие — на слабовыраженную гражданскую позицию, коммерческий успех и, как следствие, несоблюдение групповых принципов. В списке отступников, променявших поваренную книгу анархиста и душевную чистоту на обаяние буржуазии, группа The Offspring обычно значилась первой; на ее разоблачении набили руку сотни критиков, хотя, казалось бы, какой спрос может быть с музыки, наделенной сугубо прикладной функцией — чтобы представитель целевой аудитории мог позадорнее е…нуться со скейтборда?
При всем том в смысле музыки The Offspring никогда не отходили далеко от канона: их метод — гладкие аранжировки трех мажорных аккордов, располагающихся в сокровищнице мировой культуры где-то между братьями Фарелли и переводами Гоблина. Симулировать на пятом десятке живительную радость от факта существования на свете пива и чипсов The Offspring явно стоит немалых усилий — последний альбом они буквально вымучивали пять лет, и, в общем-то, нельзя сказать, что по ходу записи к ним слетел ангел. Солист Декстер Холланд любит смотреть «Шоу Джерри Спрингера», пилотирует самолет и имеет научную степень в области молекулярной биологии, да и все остальные участники группы — это довольные сытые люди, занятые по служебной необходимости отработкой старого приема. Если отсюда и следует какая-нибудь мораль, то, видимо, такая: участь старости зависит от того, на что потрачена молодость. С другой стороны, конкретно эта участь — точно не худший из вариантов.
